Тишина

Божьи стрельцы зачехлили ненужными ставшие луки.
Залит свинец тишины в глотки бранные храмовых колоколов.
Полночь крадёт из туманного мрака последние звуки
и отголоски добычею морока ставших аккордов и слов.
Сшиты суровою нитью молчания губы тоски да печали.
Солоны слёзы на вкус, как обычно, и кровь, как всегда, горяча.
Вязнут признаний слова в простынях и подушках зашторенных спален.
Ночь становится скитом отшельника, предпочитая молчать.

Прогорело, став пеплом, сегодня в седом закате,
погасив свет в окне, как горящий фитиль свечи.
ночь туманная ставит на мир тишины печати,
вырывая из глотки язык: «Стань немым: молчи!»

Я молчу в унисон с онемевшим безвременно небом,
не терзая аккордом изъеденный временем нерв оголённый струны.
став в пустом городском лабиринте чужим… потерявшимся эхом –
прокажённым, анафеме преданным, гордым, немым.
Мегаполис на время прервал эпидемию склок и разгульного пьянства,
и простуду сезонную лечит прогорклой микстурою снов.
Я молчу, застревая в безвременья матрице, в вязких текстурах пространства,
заключив договор на молчанье с мадам тишиной.

Прогорело, став пеплом, сегодня в седом закате,
погасив свет в окне, как горящий фитиль свечи.
ночь туманная ставит на мир тишины печати,
вырывая из глотки язык: «Стань немым: молчи!»

Рассекают хвостами холодные воды молчанье хранящие рыбы.
Корабли получают в награду от тлена такой долгожданный покой.
Я впускаю молчание в душу и глотку – это осознанный выбор,
запечатав язык и пройдя по губам вдетой в ночи иглу тишиной.
Верный выбор о боли молчать, слов не тратить на чувства.
Пусть на них, как на мокрых берёзах и стёклах, тумана висит пелена.
Этой ночью туманной, набитой фантомами, я постигаю искусство,
быть немым и висит надо мной серым призраком тишина.