Это она...

Выцвел ситец заношенный древних небес,
брызнув медью да бронзою по городам.
Голубей поднимая с насиженных мест,
в русла улиц рекой потекли холода.
Хлынув кровью холодной по венам аллей,
собираясь в озёра в проёмах дворов,
вереницами змей поползли по земле
недовольно шипящие стаи ветров.
Стали ярче алмазные россыпи звёзд,
глубже омуты – сны непроглядный ночей.
Календарное лето снесли на погост,
память предав о нём поминальной свече.

Это она...
Женщина – синий чулок...
В старомодном наряде из ржавой листвы.
Финский нож в подреберье и пуля в висок...
Соль холодных дождей средь сгоревшей травы...
Это она...
Серая леди – тоска...
в окружении свиты бессонниц пустых...
Душу травит дождями и бьёт по рукам...
Та, что небу дарует безмолвную стынь...

Та, что в двери сознания входит без спроса...
Осень... рыжая - рыжая осень...

Стала вдруг оберегом мембрана стекла,
как икона в окладе замызганных стен.
Там, за окнами бродит туманная мгла,
попадая дыханьем в пульсацию вен.
Чей – то бог, чей-то дьявол. Ангел, и чёрт.
Чей – то чёрный палач, чей – то личный судья.
Бьётся в нервах гитарных минорный аккорд,
в перебранку вступая с синкопой дождя...

Это она... Женщина тихая грусть...
Лёгкий стук каблучков. Горький запах костров.
Листьев, в ноги летящих, хитиновый хруст.
Душу вдаль уводящий с собой крысолов.
Это она...
Серая леди – тоска...
в окружении свиты бессонниц пустых...
Душу травит дождями и бьёт по рукам...
Та, что небу дарует безмолвную стынь...

Та, что в двери сознания входит без спроса...
Осень... рыжая - рыжая осень...