ИЩУ Я АРТЕФАКТ ДНА БЕЗ СНА

Ищу я артефакт дна —без сна
Без дна, как стимул сна,
У мирского дня,
В политре бесконечного огня.

Лишь бы где-то,
Хоть в сумерках света,
Найти сто грамм того огня,
Что бьёт по жилам, как струя,
В жидкой воде, что плавит мозг,
Да завтрашний день — как хворост и воск.

А плоть — она уже не та:
В ней плесень, дрожь и пустота,
Она не просит, не зовёт,
Она лишь стонет и ползёт.
Сто грамм вчерашнего огня
Сегодня — память, что мутит меня.

И нет ни дна, ни берегов,
Лишь звон стаканов, да оков
Того же утра, того же дня,
Где я — ни я, и ты — ни ты,
Где вместо сердца — миражи,
Где вместо жизни — только прыть,
И в той минуте — век не тужить.

Ищу я дно — оно во мне,
В моей похмельной глубине,
Где вместо мыслей — только шум,
Где вместо слов — нирвана дум,
Где каждая искра — ложный свет,
А истина — которой нет.

Но если дна и не найти,
То, может, стоит обернуться,
В своём падении проснуться,
И без ста граммов обойтись,
И без огня того — прожить?

Да только плоть не хочет слушать,
Ей бы вина, ей бы огня,
Ей бы забвения — и в уши
Шептать: «Ты проклял сам себя».

И я иду, ищу, бреду,
В своём аду, в своём бреду,
Где дно — не пропасть, не предел,
А тот, кто выпить не сумел,
Тот, кто не смог переступить,
И в бездне вечной утопить
Свой стыд, свой страх, свою тоску,
И жизнь — выпитая за полную рюмку.

А артефакт — он здесь, в руке,
В стеклянной, мутной, да в тоске,
В той самой стопке, что стоит
И на меня, как суд, глядит.

И я беру её — и пью,
И в этой капле я тону,
И дно становится добром,
Когда я пьян — и ни при чём.

Да будет так. Да будет тьма,
Да будет стопка, да — зима,
Да будет вечность, как стакан,
И я — как выпитый туман.

В сердце лишь один обман,
И пуст будет мой карман...