Пророк

Я по жизни шагал, так случилось, всегда поперёк,
Пересёк и просёлки, и трассы, сберёг свою вольную волю.
Я однажды на крик обернулся и вижу: безумный пророк
Сверху вниз беспощадно орёт на капустное поле.

– О, злосчастный народ, – он вопил, – отчего ж ты молчишь?
Уж секира готова. Успеете ль вы помолиться?
Пели вам гамаюны, а нынче – кукушка и чиж.
Вот от этого так зелены ваши гладкие лица.

Не бросал я святыни ни свиньям, ни бешеным псам,
Но для вас исключение сделал. Чего ж я дождался?
Вы глотаете слюни, а вина текут по усам.
Стройный хор серафимов от вас весь в слезах разбежался.

Что рядками стоите? Взволнуйтесь, сломайте ряды,
Тонкошеие выродки – прежде могучее племя.
Вы по горло в дерьме; хилый ум провалился в зады,
И чужие идеи, как черви, грызут ваше темя.

Ишь вы, уши прижали к тугим и округлым щекам.
Завернулись, как бабы, в платки, ничего не желаете слушать.
Это вы побивали пророков и верили всем дуракам.
Пусть закуской хрустят на зубах ваши скисшие души.

И метался по полю пророк, и пинал кочаны.
Эти лопались с треском, другим удалось увернуться.
Он, от битвы устав, запустил свои руки в штаны.
Я уже уходил, но увидел, что надо вернуться.

Он мочился на них чистой правдой и желчию лжи,
И брезгливость во мне отступила; её пересилила жалость.
Я беднягу увёл и в межу помолчать уложил.
Почва сразу вздохнула легко. Ну, а что ей ещё оставалось?

© Николай Шершнев.