Не ловите жемчуг

Подбородок вздёрнут — стала выше,
Мне б не дотянуться до беды.
Ожерелье катится по нише,
И за ним — прозрачные следы.
Тянется к нему изгиб руки,
Рвётся нить в бурлящее веселье,
И в бокале тают пузырьки,
Будто ночь теряет равновесье.


Я смеюсь — и прячу дрожь в ладонь,
Словно это лишь пустяк случайный.
Но внутри уже горит огонь,
Выжигая все былые тайны.


Не ловите жемчуг — пусть бежит,
Пусть скользит по лестнице парадной!
То, что было сшито, не болит,
Если отпустить его нещадно.
Я стою, и мир вокруг кру-жи́т,
А на шее — тонкая полоска.
Не ловите жемчуг — пусть бежит,
Мне не нужно праздничного лоска.


Кто-то наклоняется поспешно,
Кто-то говорит: «Сейчас найду!»
Я гляжу на пальцы безмятежно,
На бокал, качнувшийся. Но жду.
Вот один закатился под рояль,
Вот другой пропал в тени паркета,
И смешной, торжественный хрусталь
Пьёт остатки праздничного света.


Я молчала столько долгих лет,
Подбирая каждое движенье.
А теперь, ловя холодный свет,
Вижу собственное отраженье.


Не ловите жемчуг — пусть бежит,
Пусть скользит по лестнице парадной!
То, что было сшито, не болит,
Если отпустить его нещадно.
Я стою, и мир вокруг кру-жи́т,
А на шее — тонкая полоска.
Не ловите жемчуг — пусть бежит,
Мне не нужно праздничного лоска.


Я сниму перчатки. Вот и всё.
Отворю окно в ночную сырость.
Пусть листвы круженье унесёт
Всё, что отболело и свершилось.


Не ловите жемчуг — пусть бежит,
Пусть уносит лестницей парадной!
Я впервые слышу, как звучит
Тишина под роскошью нарядной.
Я стою, и мир вокруг кру-жи́т,
И уже не нужно быть покорной.
Не ловите жемчуг — пусть бежит,
Я уйду отсюда неповторной.


Подбородок ровно. Дверь. Порог.
А в бокале — лишь круги и воздух...