Балаган

За кулисой дня гримёрка — келья,
Стынет в окнах мертвенный рассвет.
Нам даны и горечь, и веселье —
Роль, что длится много сотен лет.
Гаснут фонари, пустеют ложи,
Мир — лишь сцена, что давно пуста.
Только мы, два клоуна, не можем
Ощутить всю тяжесть от креста.

Смех — набат, звенящий сквозь тоску.
Слёзы — яд под маской у шута.
Каждый шаг по мокрому песку —
Это шаг отчаянья с моста.

На щеках застыли белой краской
Слёзы, что не тронули души.
Мы живём под выцветшею маской
В оглушающей, больной тиши.
Нам смеяться велено сквозь слёзы,
Плакать — вызывая громкий смех.
Мы — живые куклы в мёртвой позе,
Отражение чужих утех.

Смех — набат, звенящий сквозь тоску.
Слёзы — яд под маской у шута.
Каждый шаг по мокрому песку —
Это шаг отчаянья с моста.

Нам рукоплескал партер восторженный,
Завалив цветами наш помост.
Но финал один, судьбой предложенный,
И финал его предельно прост.
Кто-то рухнет в пыль, в опилки рыжие,
Завершая свой последний акт,
И душа поймёт, что мы не выживем.
Смерть на бис — закончился контракт!

За кулисой дня гримёрка тесная,
За окном скребётся серый свет.
Снова в путь, где всё давно известно мне,
Но выхода из этой пьесы нет.
Лишь скрипит фургон, везёт по кругу нас
Этот вечный, измождённый балаган,
И в твоих глазах в который раз
Я читаю свой самообман.

Смех... Тень... Тишина...
Маски... Слёзы... Пустота...