АХ, МАМА… МАМА… ПРОСТИ…

Ах, мама, прости, что мало тебе время уделял,
Что редко звонил, ссылался на дела.
Бежал в суете, как будто бы спешил куда-то,
А главное — твой голос — мимо проходил.

Ты ждала. Молча. У окна с закатом.
И в трубке — только: «Сынок, ты как, живой?»
А я — «Всё в порядке»… Дежурным, небогатым
Таким коротким, равнодушным словцом.

Прости за холодок в моём «привете»,
За то, что дни, как листья, улетали,
А я не замечал, что ты стареешь, нету
Уже той силы, что качала в колыбели.

Я помню руки твои — тёплые, шершавые,
Как гладили лоб в детстве, когда болел.
А теперь мне некогда… Увы, судьба такая,
Что мы, родных, как будто, не жалеем.

Но знай: в любой дали, в любой чужбине
Твоё «дай Бог тебе» со мной, как талисман.
И пусть я редко говорю о том, как люблю тебя,
Ты — самый важный мой и вечный камертон.
И песня моего светлого рассвета....

Опять аврал, опять дела горят,
И дни бегут, сплетаясь в чёрно-белый фильм.
И вот я вновь, уставший, как всегда,
Смотрю на фото, где ты — молодость моя.
А на телефоне — десять пропущенных звонков,
И среди них — один, отмеченный «родной».
И совесть вдруг щемит тихонько в висках:
«Ты снова не ответил… Снова был не свой».

Мама, прости, что так бывает часто —
Я вспоминаю о тебе, когда уже темно.
Что редко говорю: «Как ты там? Всё в порядке?»
И забываю, что твой голос — самое родное, что дано.
Мама, прости за эту вечную дорогу,
Где я куда-то мчусь, теряя твой покой.
Знай: в глубине души, где нет ни лжи, ни фальши,
Ты остаёшься той единственной звездой.

Я вижу, как седеют твои виски,
Как годы тихо крадутся по твоим рукам.
А я всё обещаю: «Скоро, вот, на днях…»
И снова откладываю встречу, будто в снах.
Ты не коришь, не требуешь, не ждёшь,
Лишь в голосе ловлю дрожанье тишины.
И понимаю вдруг, как это тяжело —
Любить того, кто где-то, не с тобой одной.

Мама, прости, что так бывает часто —
Я вспоминаю о тебе, когда уже темно.
Что редко говорю: «Как ты там? Всё в порядке?»
И забываю, что твой голос — самое родное, что дано.
Мама, прости за эту вечную дорогу,
Где я куда-то мчусь, теряя твой покой.
Знай: в глубине души, где нет ни лжи, ни фальши,
Ты остаёшься той единственной звездой.

И пусть я не всегда умею быть таким,
Как ты мечтала — нежным, рядом, самым близким.
Но в каждой мысли, даже самой мимолётной,
Есть частица тех молитв, что ты шептала у кровати.
Я научился ценить тишину твою,
Твоё «поешь хоть что-то», твой незримый след.
И клянусь, что я исправлюсь, хоть немного,
Чтоб ты не ждала у окна, глотая свет.

Мама, прости, что так бывает часто,
Но я вернусь, конечно, я всегда вернусь.
И наберу не просто так, а чтоб услышать:
«Как ты там, сынок?» — и чтобы сердце вдруг сожмётся.
Мама, прости за эту вечную дорогу,
Но в ней твой образ — как маяк во мгле ночной.
И даже если я молчу — ты знай, ты верь, ты помни:
Ты — самый главный человек в судьбе моей земной.

Ах, мама… Мама… Прости…
Я позвоню. Обязательно позвоню.