Анастасия

ПРОЛОГ. ГОРОД САНКТ - ПЕТЕРБУРГ. НАЧАЛО XIX ВЕКА.

Давно над далью облака темнели,

грачи летели в дымке колдовской
и небо, словно в северной метели,

легло на плечи шалью городской

Луна светила в скверности осенней,

пронзая светом, город центральный.

И в час ночной на улице "Весенней",

романс играл артист гениальный.[1]

ГЛАВА ПЕРВАЯ
 

Она бродила в тёмном переулке,

смахнув с очей прозрачную вуаль.

И он: играл в осеннем Петербурге,

пролив по нотам светлую печаль.

Струилась в парке лунная соната,

и лился по округе польский вальс.

Играл он, после позднего заката,

и в саду напевал ночной романс:

РОМАНС ПИАНИСТА

Пусть в городе печалится Россия,

и ветер клонит в полюшке полынь.

Но в памяти светло с Анастасией,

что в душе греет сладкую теплынь.

Мерцает месяц в драгоценной меди,

и дремлют листья на сырой земле.

Вернись ко мне, о, городская леди?!

и в пёстром платье, о, явись ко мне.[2]

ГЛАВА ВТОРАЯ

Едва, вдохнув запах северной Невы,

печаль бродила вьюгой листопадной.

Она, блеснув, в дымке тайной синевы,

простилась с ним на улице "Парадной".

Листали клавиши конверт печальный,

лаская в сердце, снова, ночную страсть.

Летели письма на портрет случайный,

они смогли любовь, навсегда, украсть?!

РОМАНС ПИАНИСТА

Пусть в городе печалится Россия,

и ветер клонит в полюшке полынь.

Но в памяти светло с Анастасией,

что в душе греет сладкую теплынь.

Мерцает месяц в драгоценной меди,

и дремлют листья на сырой земле.

Вернись ко мне, о, городская леди?!

и в пёстром платье, о, явись ко мне.

ЭПИЛОГ. ГОРОД ВАРШАВА, ПОЛЬША. НАЧАЛО XIX ВЕКА.

Он, покинув, давно, свои гастроли;

афиш не видел на бульваре больше.

Он, уехав, один в сердечной боли,

опять горюет на проспекте в Польше

В вечерней серенаде вьюг осенних,

где плачет гроздью красная калина.

Он верил, Петербург его весенний,

услышит снова звуки пианино?!

[1] Польский пианист, который приехал на гастроли в город Санкт - Петербург.

[2] Романс, который исполнил польским пианист в городе Санкт - Петербурге.