Шепот бабушки-ведуньи

Шептала ночью бабушка-ведунья

В покрытой мхом избушке у печи,

Словами дивными, искусная колдунья,

Заклятья вторила на лапках саранчи.

Она болтала на сушёных травах

И на берёзы белой бересте,

На воске, на пчелином, на пиявках,

На высушенном заячьем хребте.

Шептала тихо, собирая слёзы,

В ладонях тёрла почки пышных верб,

И на оконце, в молоке нежнейшем, козьем,

Купался незаметно лунный серп.

"От сглаза, порчи, недруга и боли,

От зависти и от дурного сна,

Я заклинаю волей, мне дарённой,

Как Матушка-природа нарекла.

Да будет так! Да сгинет злое семя!

Да будет мир в душе, в дому, в лесу!

Молю я землю, воду, воздух, время,

Отведь беду! Не дай войти врагу!

Пусть лунный свет пронзит мои чертоги,

Даруют травы силу и покой,

Пусть воск пчелиный укрепит пороги,

И верба защитит своей рукой.

Слова мои крепки, как камень в поле.

Отныне и вовек да будет так!

Цвети, благое, в светлом ореоле,

Уйди, печаль! Развейся, серый мрак!»

И запах дыма, горечь от полыни

Вплетался в шепот нитью паутин,

Чтоб отогнать печали и кручины,

Черпала силы у лесных богинь.

В печи трещали угольки багряно,

И тень плясала, словно бес в ночи,

А бабушка, усердно и упрямо,

Излечивала хворь седой души.

И вот уж недалече встанет солнце

И осветит собой земную твердь,

И в молоке, на краешке оконца,

Тихонечко исчезнет лунный серп.

И станет тихо в старенькой избушке,

Лишь квакши стонут за болотной полосой,

Хлебнёт настой молочно-лунный с кружки,

Замрёт в молитве пред иконою святой.