Я кричал, я так порой кричал!
Но я так и не расслышал эха.
Я смеялся, даже хохотал,
Хоть мне было вовсе не до смеха.
Я рубил свои обиды на куски,
Расчищая путь для понимания.
Я убил себе безвыходность тоски..
Но убив её остался без внимания.
Наполнял я душу, до предела,
(Если есть предел в душе моей),
Горечью того, что наболело,
И наполнив отравился ей.
Mangust, спасибо.