Прошу прощения. За всё прошу прощения.
За столько сказанных тебе ненужных слов.
За поведение, коим, тем не менее, вернуть потерю был я убеждён.
Я вёл себя как хам и забулдыга.
Кричал хмельной: «Ты для меня лишь сон!
Забудешься! Исчезнешь! Растворишься!
Вот-вот проснусь! Из мыслей – вон!»
Моё больное сердце, как фрегат,
Забвенно плыло по волнам блаженства.
В тумане лжи всё перешло в мираж.
Казавшимся вселенским совершенством.
Твои слова, как ядра, рвали паруса,
Неистово кромсали рею, трюмы.
И в рубке капитан, рану зажав, черкал:
«Я столько пережил, но так погибну глупо...»
С подпалинами моей жизни книга.
Чернила выцвели, течением расклеен корешок.
Название стирается о рифы,
Так жадно поглощал на дно песок...
Когда-нибудь седой рыбак закинет невод,
На старой лодке выйдя в сине море,
И вместе с сетью выловит дилемму,
Которую хранило дно морское.
Покрытое ракушками и кожей,
Оно так сильно покачнуло душу.
Старик не знал, что нынешним уловом
Потухший уголёк внутри разбудит.
Раскрыв от удивления морщинистые веки
Вдруг вспомнил ту, чей образ затуманен прошлым.
Волной давно размыты очертания человека,
Но сердце всё не может подытожить.
Года летели вереницей дней,
Стремглав, стирая прошлое в труху.
И кистью волн из памяти своей
Смывало жизнь. Но лишь её одну
Он помнил.
И впопыхах бежал к своему дому,
Присел к столу, едва ушла одышка,
Поддел замки, изъеденные солью,
И замер на мгновение, потупившись.
Спустя минуты, успокоив дрожь,
Открыл страницу, что была не стёрта,
Застыв навеки над рисунком, словно воск –
Там было сердце, донельзя пустое.
Мне понравилась песня.