Одеяло лоскутами,колченогая кровать
Стены желтыми листами, не заклеить, не сорвать
На столе отряд бутылок, да иссохший хлеб
Пара ржавых, грязных вилок и от рюмки чахлый след
Не звучит охрипший голос и гитара не поёт
И сквозь раненую полость кран на кухне слёзы льёт
Ты наверно здесь Дружище..,молча смотришь на меня
Но тебя с огнём не сыщешь, серебром струны звеня
Старый друг, прощай! Как свеча слезится...
Образ на стене, на тебя не злится
Старый друг, лети! Птицей одинокой...
Чтоб не быть средь нас - Близким и далёким
Может ты за горизонтом, молча бродишь Старина
Или в жадную аорту льёшь не мерено вина
И в безудержном веселье, измеряешь ложь в длину
Чтоб потом в плену похмелья, рвать отчаянно струну
Старый друг, прощай! Как свеча слезится...
Образ на стене, на тебя не злится
Старый друг, лети! Птицей одинокой...
Чтоб не быть средь нас - Близким и далёким
Стремлению к полёту и небу, скорее ассоциируется не совсем с земным пониманием свободы, а со свободо