1942. Баллада о женщинах
Домик наш над рекой –
В две жердинки - ограда.
На траве Луговой
Не бывало отрады.
Отражалась в окне
Речка С`анахта змейкой.
… Платит Чкаловск* войне, -
Бабы воют тоненько.
Этой улицей шли
(Луговой по названью)
Наши женщины лить
И любовь, и страданье.
Полоскали бельё
У реки, на помосте.
И подтаивал лёд
На душевном погосте.
Тот погост настилал
Против праведных истин
Огнедышащий вал
Похоронок на близких.
Уносила война
Мужа, сына иль брата.
«Время выбрало нас.
В чём же я виновата?»
То сказала вдова, -
Двадцать лет. Молодая…
А в ответ на слова
Слёзы – в речку и дале.
Бабы хлещут бельё
Жёстко, будто бы фрица.
Дождик радугу льёт
На усталые лица.
И пока лишь одной
Бог добавил – от века:
«Муж вернулся. Живой!»
«Ну, и что ж, что калека?!»
«Как воюет там твой?"
«Тяжело, в Сталинграде».
«А у Клавы за бой
Сын представлен к награде»…
Тут слова – как редут,
Когда женщины вместе.
Завтра к фронту уйдут
Треугольные вести.
А двухлетний малыш,
Пока мать говорила,
Упал в воду и лишь
Тётя Клава схватила…
А сейчас тот малыш –
На исходе у жизни.
(Время не усмиришь,
Как бы мы ни тужили!)
Нет сейчас Луговой,
Узкой Санахты – тоже.
Да и город – другой.
Тем и память дороже…
*Город в Горьковской (ныне Нижегородской) области.
Вовремя проснуться - большое дело! И во сне, и наяву.))