Здесь никто...

Здесь никто не попросит поровну,
Как старухе с корытом треснувшим,
Так и старому, битому ворону...
Вечер солнцем, протяжно меркнущим,
Нам оставит своё наследие,
И скозь дыры рубах простреленных,
Я врываюсь в своё столетие,
Где посчитанно всё да поделено.
Пот сотру, но как тяжко бремя,
Прогорают беседы хворостом,
И никто не штрафует время,
За его превышение скорости,
От бессмертия до безверия,
От отчаянья до раскаянья,
Дотележит, дай Бог империя,
Сквозь заветные свои расстояния,
А до милой земли обещанной,
Ты катись, письмецо, в вагоне..
Это я острокрайной трещиной,
Расцарапал твои ладони..
Здесь никто не услышит окрик:
Стой, безумец, уйти собравшийся,
Спирт согреет, накормит бублик,
Вот и праздник, считай удавшийся.
И по правилам жизни праведной,
Да по кем-то законам писанным,
Слово стало безцветным, правильным,
Жизнь становится кашей рисовой,
Вечер солнцем, протяжно меркнущим,
Догорит. Я спрошу у ворона:
А вкусны ли глаза у грешников?
Ворон каркнет, отпрянет в сторону,
На пустынной земле осколками,
Черепками благих намерений,
Города обрастут постройками,
С каждым годом смелей, уверенней,
Разлетаются вороны в стороны,
Поживились. Скелет оставили,
И никто не попросит поровну,
Кроме тех, кого не исправили,
И никто не увидит истины,
В мутной горечи горькой водки,
Вам все земли.. Собравшись у стены,
Молча курят мои одногодки,
Тёмный лес.. Их учение свято:
Зуб за зуб и за око - око,
А по снегу лишь красные пятна,
От ученья ни толка, ни прока,
Поделом. По делам и поступкам,
Всё видать, словно плесень в смальце,
Школа вправит мозги с рассудком,
И толпа мне укажет пальцем..
Не ищи ты, мой друг неприкаянный,
Ни святых, ни своих, ни чужих.
От окраины и до окраины,
Всё оставлю тебе. За двоих.