* * *
Не ходи, говорили, к тому колодцу — заплутаешь, как бабка твоя и мать, а аукать надумаешь — отзовётся то, что к ночи не принято поминать. Там ржавеет стрела в глубине болота (расхватали царевен ещё икрой), и молчанье, стряхнув с себя позолоту, костью оборачивается сырой.

Тридцать лет и три года ничком лежала на узорчатой речи, как на печи, а однажды под вздох как вонзилось жало — за порог потянуло, что хоть кричи. Не ходи в тот овраг у горелой рощи, там на ветках корявых у головы пёстрых девичьих лент лоскуты полощет — старожилы не помнят на них листвы. Не ходи, повторяли и драли косы, не заглядывай в серый трухлявый сруб...

Безголосо мычала, глядела косо, запекалось не сказанное у губ. Возвращалась на лавку тупой коровой, тяжкой дрёмой ушатывалась под брань и смотрела сквозь сон, как брела — здоровой, щупая распевшуюся гортань.

Не ходи!

Не ходила, хотя хотела. Ткала нити бисерные слюны, с боку на бок тягала немое тело, погружаясь в перины, как в плывуны. Громыхали в избе... ела грудь сухотка... Пела птица невиданная в реке... И всплывала, топила худую лодку оловянная кружка на поводке, ближе, ближе блазнилась — и, влагой брызжа, мимо рта опрокидывала злой смех...

Не ходи туда, дура, холера, грыжа! —
И она не ходила уже.

Со стрех

время сыпалось копотью и поло́вой. Безголовой рыбёшкою трепеща, тело в щели просачивалось по новой, пело в ночь, как раскрученная праща, в плотной тьме напросвет пламенели кости, жажда жглась, освинцована, по нутру, и глотала немая, внимая гостю, непонятно как призванному к одру:

"Так давно я у этой гнилой коряги прямо целую душу не целовал — всё какие-то дряхлые доходяги забредали устроить себе привал, всё нетопырям и ушастым совам расточал свои речи, ворон ловил... Обойди ж меня, лада, противосолонь, обойми ж меня солоно — до крови!"

Остров гнил и туманился, оседая, весточки не чая с большой земли. А под зиму к нему из заморской дали приставали торговые корабли. Громыхали в избе... всё гребли пожитки... Детский плач, бабий стон да мужичий гам...

Её вздернуло.
Вывернуло.
Ошибки
не признав, встала в рост, волю дав ногам.

Не ходи!

Она шла, как когда умела, всеми позабытая сирота. Она пела, не помня, что онемела, разомкнув обескровленные уста. Гул затих. На мостки, к сонной бухты краю, где барахтались волны, закат дробя, она шла, как слепая, переступая через тени (а будто — через себя).

Но раскосого молодца-инородца пал на сходни сапог, сродни топору — её взгляда глухие поймав колодцы, он сказал как отрезал: "Не быть добру". Мол, какого рожна нам, что там приснится той убогой, не пущенной на корабль, — что ладони не греющая синица, что не виданный даже вдали журавль... Сердобольную мачеху, чтоб не мешкать, тут же охолонили в родной воде. Матерясь, уходили под ветер в спешке...

Больше их никто
никогда
нигде.

"Так давно я ловлю твоих глаз погибель — как отраду, отраву — и не поймал, всё не слышу я отклика, будто рыбе расточал свои речи — и слаб, и мал..."

И врезаются в берег под крики чаек красным шёлком расшитые сапоги:

"Обойди меня посолонь на прощанье, обойми меня сладко под стон пурги".

А всем друзьям напоминаем, в "Обсуждениях" созданы папочки, имеющие название "Творчество участников группы. Поэзия", "Творчество участников группы.Музыка", "Творчество участников группы.Живопись". В них, предварительно ознакомившись с правилами, можно размещать свои работы. и: По результатам еженедельного выбора, на стене Группы размещаются лучшее стихотворение недели, музыкальная авторская композиция и живописная работа. Имейте ввиду, живопись и музыка отбирается основываясь только на личных, непрофессиональных вкусах админов, а вот в выборе поэтических работ Евгений Идр опирается на принципы профессиональной оценки.

Дополнительная информация: Аудиосказки слушать оноайн, Я-пою рекомендует!